В 1989 году Тина Тернер приняла участие в фотосессии, которая позже вошла в число самых смелых в её карьере. Съёмка проходила во время промокампании альбома Foreign Affair. Певица поднялась на Эйфелеву башню в вечернем платье от Аззедина Алайи и туфлях на высоких каблуках.

Фотограф Питер Линдберг понимал, насколько неудобной и рискованной может быть такая работа. Он предложил Тине снять обувь, а каблуки дорисовать уже на готовом снимке. Но певица даже не стала рассматривать этот вариант. «Вы, должно быть, шутите», — ответила она и продолжила позировать в туфлях.

На фотографии кажется, будто Тернер стоит на огромной высоте прямо над Парижем. На самом деле эффект создал удачно выбранный ракурс: под певицей находилась нижняя часть металлической конструкции башни. Опасность была не такой серьёзной, как выглядит на снимке, однако сохранять уверенность в вечернем платье и на каблуках всё равно мог далеко не каждый.

Более полувека «Мона Лиза» не покидает Лувр. Последней зарубежной поездкой знаменитого полотна стала выставка в Москве, состоявшаяся летом 1974 года.

Картина возвращалась в Париж после показа в Японии, и директор ГМИИ имени Пушкина Ирина Антонова сумела договориться о её временной остановке в советской столице. Лувр выдвинул жёсткие требования: в зале необходимо было обеспечить стабильную температуру и влажность, особое освещение, тишину и максимальную охрану.

Выставка продолжалась 45 дней и вызвала огромный ажиотаж. Люди проводили в очереди по семь, а иногда и по десять часов, чтобы увидеть шедевр Леонардо да Винчи. При этом задержаться перед полотном не позволяли — каждому посетителю доставалось лишь около десяти секунд.

После московского показа «Мона Лиза» вернулась во Францию. С тех пор картину больше не вывозили из Лувра, а выставка 1974 года осталась её последним путешествием за пределы музея.

После купания она вытирает шею и не замечает нас. И не должна замечать.

Эдгар Дега (1834–1917). «После купания. Женщина вытирает затылок». 1898 год. Музей Орсе, Париж.

Она сидит на ванной после принятия водных процедур и спокойно делает простое движение — вытирает влажную кожу. В этом нет позерства и нет попытки понравиться. Есть только тело, занятое самим собой.

Лица не видно.

И в этом — вся суть сцены.

Дега не пишет портрет и не рассказывает историю. Он фиксирует момент, который обычно не существует для зрителя: человек остаётся наедине с собой, когда никто не просит его выглядеть “правильно”.

Художник не выходил за рамки мастерской и почти не работал на природе. Он создавал закрытое пространство, где мог наблюдать движение, свет и пластику тела так же точно, как учёный наблюдает эксперимент.

Поздние работы он писал пастелью, когда зрение уже сильно ухудшалось, и ему приходилось буквально нащупывать форму цветом. От этого изображение стало ещё более свободным и живым: линии не вычерчиваются, а возникают как след движения руки.

Тёплые телесные оттенки контрастируют с холодным фоном, и вся композиция строится не на сюжете, а на ощущении присутствия.

Дега говорил, что ему важно не “придуманное”, а увиденное. Но его «увиденное» всегда вызывает спор: где заканчивается наблюдение и начинается вторжение?

И именно поэтому эта сцена не воспринимается спокойно.

Она слишком честная, чтобы быть просто бытовой.

И слишком точная, чтобы выглядеть случайной.

❓ Что, по-вашему, делает этот взгляд художника: раскрывает человека или лишает его приватности?

Жаркий летний день застал трактористок прямо в поле. Неподалёку оказалось небольшое озеро, и женщины решили сделать короткую остановку, чтобы искупаться и немного передохнуть перед продолжением работы. Картину «Трактористки» Аркадий Пластов создал в 1943 году после поездки на Сталинградский фронт. Увиденное там сильно потрясло художника. Именно в этой работе он впервые обратился к обнажённой натуре, превратив её в образ спокойной, мирной жизни.

Женщины смеются, разговаривают и готовятся войти в прохладную воду. По загорелым лицам, рукам и ногам заметно, сколько времени они проводят под открытым небом. За их спинами стоит раскалённый трактор, которому вскоре снова предстоит выйти в поле. Машина кажется мощной и тяжёлой, но без человеческих рук она остаётся лишь грудой металла. В стороне виден водовоз с телегой, однако его присутствие не вызывает у героинь ни смущения, ни неловкости — всё происходит просто и естественно.

Пластов показал, что даже в годы войны обычная жизнь не исчезает. Люди продолжают трудиться, смеяться, отдыхать и замечать красоту вокруг. Для обеих героинь художнику позировала его жена. Сам мастер очень ценил это полотно и не расставался с ним до конца жизни. Сейчас «Трактористки» хранятся в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге.

Они еще не знают, что скоро война: трое мальчишек на картине Дейнеки смотрят в небо, и это зрелище заставляет сердце биться чаще

Трое парней стоят спиной к зрителю. Они не видят нас, потому что их взгляды прикованы к небу. Там, высоко в синеве, исчезает маленький самолет. Художник Александр Дейнека написал эту сцену в 1938 году, за год до того, как мир содрогнулся от Второй мировой войны. Но на картине нет ни тревоги, ни страха. Есть только чистый, почти детский восторг.

Старший мальчик, тот, что в плавках, стоит справа. Он явно знает о самолетах больше других. Он что-то объясняет приятелям, показывая рукой вверх. Возможно, рассказывает, как работает пропеллер или почему крылья держат машину в воздухе. Двое других слушают, но не отрываясь следят за удаляющейся точкой. Их лица не видны, но мы точно знаем: глаза у них горят.

Дейнека и сам был таким же мальчишкой в душе. Он искренне верил, что будущее будет светлым, и обожал авиацию. Говорят, он мог часами стоять на берегу в Севастополе и наблюдать, как взлетают гидропланы. Именно эту любовь он и перенес на холст. Картину впервые показали на выставке, посвященной двадцатилетию Красной армии, в специальном разделе про авиацию.

Сейчас, глядя на это полотно, чувствуешь щемящую грусть. Ведь пройдет совсем немного времени, и эти мечтатели станут взрослыми. Многие из них действительно наденут шлемы и сядут за штурвалы. Но не для того, чтобы любоваться облаками. Война уже стояла на пороге. Успели ли эти трое исполнить свою мечту? Мы этого не узнаем. Но самолет в небе и застывшие в восхищении фигуры остались навсегда.